«Блондинка в бетоне» Майкл Коннелли читать онлайн - страница 2. Женщина в бетоне


Блондинка в бетоне читать онлайн - Майкл Коннелли

Майкл Коннелли

Блондинка в бетоне

Посвящается Сьюзен, Полу и Джейми, Бобу и Марлен, Эллен, Джейн и Деймиену

Окна дома были пусты, словно глаза мертвеца. Классический калифорнийский дом: с верандой по фасаду и двумя слуховыми окнами на скате крыши. Из-за стекол нигде не пробивался свет — наоборот, в доме царила зловещая тьма, сквозь которую не проникал даже свет уличных фонарей. На крыльце вполне мог кто-нибудь стоять, но Босх был не в состоянии что-либо рассмотреть.

— Ты уверена, что это здесь? — спросил он.

— Это не в доме, — ответила женщина. — Это позади него, в гараже. Проезжайте вперед, и с дорожки вы его увидите.

Босх тронул педаль газа; его «каприс» двинулся вперед и оказался прямо напротив дома.

— Вот, — сказала она.

Босх остановил машину. За домом действительно стоял гараж, над которым располагалось жилое помещение. Деревянная лестница, над входом в квартиру горит свет. Два освещенных изнутри окна.

— Ладно, — произнес Босх.

Несколько мгновений они молча смотрели на гараж. Босх и сам не знал, что именно он ожидал увидеть. Очевидно, ничего. От шлюхи так разило духами, что он опустил стекло. Можно ли доверять ее заявлению, он не знал. Единственное, что он знал точно, — что не может сейчас вызвать подмогу. Ровер (переносную рацию) он с собой не взял, а в машине не было телефона.

— И что же вы собираетесь… вот он! — неожиданно вскрикнула она.

Босх действительно заметил, как за окном поменьше промелькнула тень. «Наверное, там ванная», — подумал он.

— Он в ванной, — промолвила она. — Именно там я это и увидела.

Босх отвернулся от окна.

— Что «это»?

— Я… проверила шкафчик. Когда там была. Решила посмотреть, что у него есть. Знаете, таким девушкам, как я, надо быть очень осторожными. Ну вот, я и заметила у него косметику — ну там, тушь для ресниц, губную помаду, пудру и все такое. Вот тогда я и поняла, что это он. Всем этим он их раскрашивал — ну, после того, как убьет.

— А почему ты не сообщила мне об этом, когда звонила?

— А вы не спрашивали.

Фигура мелькнула за занавесками уже в другом окне. Мозг Босха лихорадочно работал, сердце сильно колотилось.

— И сколько времени прошло с той минуты, как ты отсюда сбежала?

— А черт его знает. Я шла по Франклину, потом поехала на Бульвар с одним клиентом, чтобы перепихнуться с ним в машине. С ним я была минут десять. Так что не знаю.

— Подумай. Это важно.

— Не знаю. Наверное, больше часа.

«Черт, — подумал Босх. — Вместо того чтобы сразу позвонить в спецгруппу, она сначала обслужила клиента! А ведь в ее голосе звучало искреннее беспокойство. Сейчас сюда направлялось бы подкрепление, а я просто сидел бы и вел наблюдение».

Проехав дальше по улице, он нашел место для стоянки возле пожарного крана. Двигатель он выключил, но ключи оставил в замке, а сам выскочил из машины.

— Слушай, сейчас я пройду туда, — заявил он, просунув голову в открытое окно. — Ты останешься здесь. Если через десять минут я не вернусь или если ты услышишь выстрелы, сразу стучи во все двери и зови сюда копов. Скажешь им, что полицейский нуждается в помощи. На приборной доске есть часы. Десять минут.

— Десять так десять, красавчик. Теперь ты станешь героем. А я получу вознаграждение.

Быстро пройдя по подъездной дорожке, Босх вытащил из кобуры свой пистолет. Ступеньки были старыми и скрипучими. Босх перепрыгивал сразу через три и двигался как можно тише, но все равно ему казалось, что он оповещает весь мир о своем приближении. Добравшись до верха, он пистолетом разбил лампочку; затем, откинувшись на перила площадки, поднял левую ногу и, перенеся на нее весь свой вес, ударил в дверь чуть повыше дверной ручки.

Дверь с треском распахнулась. Пригнувшись и приняв стандартную боевую стойку, Босх переступил через порог и тут же увидел на другой стороне комнаты, за кроватью, какого-то мужчину — голого и лысого. Даже не просто лысого, а полностью лишенного волос. В глазах мужчины мгновенно появился страх.

— Полиция! — резко крикнул Босх. — Не двигаться!

Мужчина застыл на месте, но уже через мгновение его правая рука полезла под подушку. Босх не верил своим глазам — какого черта он это делает? Время замедлило ход; разлившийся по жилам адреналин придал зрелищу четкость замедленной съемки. Босх понимал, что мужчина лезет под подушку или для того, чтобы чем-нибудь прикрыться, или…

— Не делай этого!

Мужчина по-прежнему не сводил глаз с Босха, и тот вдруг понял, что в них больше нет страха. Теперь в их выражении появилось что-то другое. Гнев? Ненависть? Рука мужчины начала доставать что-то из-под подушки.

— Нет!

Держа пистолет двумя руками, Босх выстрелил, ствол оружия дернулся вверх. Голого мужчину отбросило назад и вверх. Ударившись о стену, обшитую деревянными панелями, он снова подался вперед, рухнул на кровать и задергался. Босх подбежал к кровати.

Левая рука мужчины снова полезла под подушку. Босх коленом пригвоздил его к кровати, снял с пояса наручники и сковал сначала левую, затем правую руку. Голый мужчина мычал и стонал:

— Я не могу… я не могу… — и, не договорив, тут же закашлялся кровью.

— Ты должен был сделать так, как я сказал, — заявил Босх. — Говорил тебе: не двигаться!

«Ну давай, умирай, — подумал Босх. — Так будет лучше для всех нас».

Обойдя постель, он поднял подушку, несколько мгновений смотрел на то, что лежало под ней, затем уронил ее на место. И на секунду прикрыл глаза.

— Черт побери! — крикнул он, обращаясь к затылку голого мужчины. — Что же ты наделал? Я навел на тебя эту гребаную пушку, а ты стал тянуться — я же говорил тебе: не двигаться!

Босх обошел вокруг кровати и встал так, чтобы видеть лицо мужчины. Из его рта на испачканную белую простыню капала кровь. Босх знал, что его пуля прошла через легкие. Голый мужчина теперь превратился в умирающего.

— Ты не должен был умереть, — произнес Босх.

Но мужчина все-таки умер.

Босх огляделся по сторонам. В помещении больше никого не было. Проститутка наверняка сбежала — в этом он не сомневался. Он прошел в ванную и открыл находившийся под раковиной шкафчик. Как и говорила проститутка, косметика была на месте. Босх узнал известные торговые марки — «Макс фактор», «Лореаль», «Ревлон», «Кавер герл». Все как будто сходилось.

Он обернулся к лежавшему на кровати трупу. В воздухе еще витал запах пороха. Босх закурил. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает табак.

Телефона в квартире не было. Сидя на крошечной кухне, Босх терпеливо ждал. Сердце его учащенно билось, голова кружилась. К лежавшему на кровати мужчине он не испытывал никаких чувств — ни вины, ни жалости. Абсолютно ничего.

Вместо этого он попытался сосредоточиться на звуке сирены, которая звучала в отдалении и постепенно приближалась. Вскоре он сообразил, что сирена не одна. Их много.

Глава первая

В коридорах здания федерального окружного суда, расположенного в центре Лос-Анджелеса, совсем нет скамеек. Присесть тут негде. Если кто-то попытается усесться прямо на мраморный пол, его поднимет первый же судебный пристав. А судебные приставы все время расхаживают по коридорам.

Подобный недостаток гостеприимства объясняется тем, что федеральное правительство не желает, чтобы кто-нибудь подумал, будто правосудие осуществляется здесь медленно или не осуществляется вообще. Оно не хочет, чтобы народ толпился в коридорах, напряженно ожидая, когда объявят слушание дела. Достаточно и того, что происходит на другой стороне Спринг-стрит — в уголовном суде округа. Каждый день скамейки на всех этажах буквально забиты посетителями. В основном это женщины и дети, чьи мужья, отцы или любовники оказались в заключении. Как правило, они чернокожие или цветные. Все это очень похоже на переполненные спасательные шлюпки, пассажиры которых, стиснутые как сельди в бочке, носятся по волнам, ожидая, когда их, наконец, спасут. Судебные выскочки так и называют их — «люди в лодках».

Размышляя об этом, Гарри Босх стоял с сигаретой в зубах на ступеньках федерального суда. Это ведь еще не все — в здании нельзя курить, так что во время перерывов в судебных заседаниях ему приходилось спускаться на лифте и выходить наружу. Там стояла заполненная песком урна — как раз за статуей женщины с повязкой на глазах, державшей в руках весы. Босх никак не мог запомнить, как ее зовут. Вроде бы это богиня Правосудия — кажется, греческая, но уверен он не был. Развернув сложенную газету, Босх перечитал интересовавшую его статью.

Раньше он читал по утрам только спортивный раздел, уделяя особенное внимание последним страницам — со статистикой. Эти колонки с их числами и процентами вносили в его душу успокоение. Они были точными и ясными, олицетворяя собой полный и абсолютный порядок в этом беспорядочном мире. Зная, кто в «Доджерз» забил больше всего голов, Босх ощущал свою связь с городом и с его жизнью.

Но сегодня спортивный раздел газеты «Лос-Анджелес таймс» так и остался лежать у него в портфеле, стоявшем сейчас в зале заседаний. В данный момент в руках у Босха находился раздел «В городе». Он тщательно сложил газету вчетверо — так, как делают водители на шоссе, чтобы можно было читать за рулем; статья о суде находилась в нижнем углу первой страницы раздела. Вновь перечитав ее, он снова почувствовал, как его лицо краснеет, — речь в статье шла о нем самом.

«НАЧИНАЕТСЯ СУД ПО ДЕЛУ О ПАРИКЕ. Джоэл Бреммер, обозреватель «Таймс»».

Сегодня в Лос-Анджелесе начинается слушание необычного гражданского дела, по которому один из полицейских детективов обвиняется в превышении власти: четыре года назад он убил подозреваемого в совершении серийных убийств, который, по его мнению, пытался достать оружие. На самом деле предполагаемый убийца пытался достать свой парик.

Иск сорокатрехлетнему полицейскому детективу Гарри Босху предъявлен в федеральном окружном суде вдовой Нормана Черча. Именно этого работника авиакосмической промышленности застрелил Босх в разгар расследования так называемого дела Кукольника.

Более чем за год до инцидента полиция начала разыскивать серийного убийцу, названного так журналистами за то, что он накладывал косметику на лица 11 своих жертв. Охота за этим преступником широко освещалась в прессе. Отличительным признаком этого дела было то, что убийца отправлял Босху и «Таймс» свои записки и даже целые поэмы.

После убийства Черча полиция объявила, что располагает неопровержимыми доказательствами того, что этот инженер-механик и был убийцей.

Босха отстранили от службы, а потом перевели из специальной группы по расследованию убийств, входящей в состав отдела ограблений и убийств полицейского управления Лос-Анджелеса, в бригаду по расследованию убийств Голливудского отделения. Это понижение по службе, как объяснили в полиции, было связано с тем, что Босх нарушил некоторые обязательные требования: в частности, не вызвал подкрепление в квартиру на Сильверлейк, где и произошел фатальный инцидент.

Тем не менее руководство полиции считает убийство Черча «хорошим» — на жаргоне управления полиции это значит, что его нельзя отнести к числу неоправданных.

Поскольку смерть Черча исключила проведение суда, большая часть собранных полицией доказательств никогда не была представлена публично и под присягой. С проведением слушаний в федеральном суде это, возможно, изменится. Ожидается, что длившийся неделю процесс отбора присяжных завершится сегодня, после чего последуют вступительные речи сторон».

Для того чтобы закончить чтение статьи, Босху пришлось развернуть и снова свернуть газету. Внимание сразу же привлекло его собственное фото, красовавшееся на внутренней странице. Оно было старым и весьма походило на фотографию арестованного преступника. Собственно говоря, это был тот же самый снимок, что и на полицейском удостоверении. Фотография возмутила Босха больше, чем сама статья. Поместив такой снимок, газета нарушила его право на неприкосновенность личной жизни. Тем не менее он все же постарался сосредоточиться на том, что было написано в статье.

Поскольку во время инцидента Босх находился при исполнении служебных обязанностей, его будет защищать представитель городской прокуратуры. Если истец выиграет иск, платить придется не Босху, а городским налогоплательщикам.

Жену Черча Дебору представляет адвокат по гражданским правам Хани Чандлер, специализирующаяся на делах, связанных с полицейским произволом. В интервью, данном на прошлой неделе, Чандлер заявила, что попытается доказать жюри, что Босх действовал в такой безответственной манере, что фатальный инцидент с Черчем был практически неизбежен.

«Детектив Босх действовал как ковбой, и в результате погиб человек, — сказала Чандлер. — Не знаю, вел ли он себя просто безответственно, или за этим кроется нечто более чудовищное, — это мы как раз и выясним на суде».

Эту строчку Босх перечитал по меньшей мере шесть раз. Чудовищно. Что она хотела этим сказать? Он пытался выбросить ее слова из головы, понимая, что Чандлер не станет использовать газетное интервью для ведения психологической войны, однако это здорово смахивало на предупредительный выстрел. Ему давали понять, что дальше будет еще интереснее.

Чандлер заявила, что она также собирается поставить под сомнение версию полиции о том, будто Черч и был Кукольником. По ее словам, Черч, отец двоих дочерей, не был тем серийным убийцей, которого искала полиция; этот ярлык ему приклеили только для того, чтобы скрыть совершенное Босхом.

«Детектив Босх хладнокровно убил невинного человека, — сказала Чандлер. — Нашим гражданским иском мы стремимся сделать то, чего не сделали управление полиции и окружной прокурор, — выяснить правду и восстановить доброе имя семьи Черч».

Босх и защищающий его помощник городского прокурора Родни Белк отказались дать свои комментарии. Наряду с Босхом на слушаниях, которые продлятся одну-две недели, должны дать показания также…

— Эй, друг, у тебя нет лишней мелочи?

Оторвавшись от газеты, Босх увидел перед собой знакомое лицо чумазого бездомного, промышлявшего перед зданием суда. Всю неделю, пока шел процесс отбора присяжных, бродяга обходил свой участок, выпрашивая мелочь и сигареты. Его наряд составляли вельветовые брюки и надетый поверх двух свитеров поношенный твидовый пиджак. В руках он держал пластмассовый пакет с пожитками и большую чашку, куда предлагал бросать мелочь. Он также всегда носил с собой желтую подушку, сплошь покрытую какими-то надписями.

Инстинктивно похлопав себя по карманам, Босх пожал плечами. Мелочи у него не было.

— Знаешь, я бы взял и доллар.

— Лишнего доллара тоже нет.

Оставив его в покое, бездомный заглянул в урну. Из песка торчали пожелтевшие окурки. Подложив под руку желтую подушку, бродяга начал их сортировать, отбирая те, в которых оставалось хотя бы с полсантиметра табаку. Время от времени ему удавалось найти почти целую сигарету, и тогда он прищелкивал языком в знак одобрения. Собранный в урне урожай он также отправлял в чашку для пожертвований.

Довольный своими находками, бездомный отступил от урны и посмотрел на статую. Затем, взглянув на Босха, он подмигнул и начал покачивать бедрами в непристойной имитации полового акта.

— Ну как тебе моя девочка? — спросил он.

После этого он поцеловал себе руку и, встав на цыпочки, похлопал статую по ноге.

Прежде чем Босх успел как-то на это отреагировать, зазвучал висевший у него на поясе пейджер. Отступив еще на два шага, бродяга вдруг поднял вверх руку, словно защищаясь от какого-то невидимого бедствия, и на его лице появилось паническое выражение. Очевидно, в мозгу у него что-то заклинило, и нервные импульсы перестали проходить туда, куда надо. Развернувшись, бродяга стремглав понесся по Спринг-стрит, держа под мышкой чашку с сигаретами.

Проводив его взглядом, Босх снял с пояса пейджер: на дисплее высветилось число «девяносто восемь». Это был номер лейтенанта Харви Паундса из голливудского участка. Ткнув в песок то, что осталось от сигареты, Босх направился к зданию суда. На втором этаже, возле залов судебных заседаний, висели телефоны-автоматы.

— Ну, как там у тебя дела, Гарри? — спросил Паундс.

— Как обычно. Жду у моря погоды. Жюри уже составлено, и теперь юристы сидят у судьи и решают вопрос насчет открытия слушаний. Белк сказал, что мне там быть не нужно, так что я просто болтаюсь поблизости.

Он посмотрел на часы. Без десяти двенадцать.

— Скоро они уйдут на обеденный перерыв, — добавил он.

— Это хорошо. Ты мне нужен.

Босх не ответил. Паундс обещал ему, что до окончания суда не будет привлекать его к расследованиям. Еще неделю, ну максимум две. Это обещание Паундс не мог не выполнить. Он прекрасно понимал, что Босх просто не в состоянии заниматься делами об убийстве, по четыре дня в неделю находясь в федеральном суде.

— А что случилось? Я считал, что пока вычеркнут из списка.

— Так оно и есть. Но тут есть одна проблема, которая тебя касается.

Босх снова помедлил. С Паундсом всегда так. Гарри скорее доверился бы уличному информатору, чем ему. У Паундса всегда есть какой-то скрытый мотив. Кажется, на сей раз лейтенант опять исполняет свой обычный танец. Напускает туману, пытаясь заставить Босха проглотить наживку.

— Проблема? — наконец сказал Босх. Такой вот уклончивый ответ.

— Ну, как я понимаю, ты уже видел сегодняшнюю газету — «Таймс» со статьей о твоем деле?

— Угу, только что ее читал.

— Так вот, мы получили еще одну записку.

— Записку? О чем это вы говорите?

— Я говорю о том, что кто-то подбросил записку в дежурную часть. Записка адресована тебе. И будь я проклят, если она не напоминает те, которые ты получал от Кукольника, когда все это происходило.

Босх готов был поклясться, что Паундс прямо-таки смакует свои слова.

— Но если она адресована мне, то как вы о ней узнали?

— Ее доставили не по почте. Она была без конверта. Всего одна страничка, сложенная в несколько раз, а сверху написано твое имя. Кто-то оставил ее в дежурной части, а потом, как ты можешь догадаться, кто-то ее прочел.

— И что же в ней написано?

— Ну, тебе это вряд ли понравится, Гарри, уж очень все не вовремя… В общем, в записке говорится, что ты взял не того, кого нужно, и что Кукольник все еще где-то поблизости. Тот, кто написал записку, говорит, что он и есть настоящий Кукольник и что счет жертвам продолжается. Говорит, что ты убил не того.

— Чушь все это! Письма Кукольника были напечатаны, например, в книге Бреммера. Так что любой может скопировать его стиль и написать такую записку. Ты…

— Ты что, принимаешь меня за идиота, Босх? Я прекрасно понимаю, что это мог написать любой. Автор записки тоже это понимал, и в доказательство приложил к ней небольшую «карту сокровищ». Он указал, как найти тело очередной жертвы.

Наступила долгая пауза — пока Босх размышлял, а Паундс ждал.

— Ну и?.. — спросил наконец Босх.

— Я и послал Эдгара на поиски. Ты помнишь заведение «У Бинга»?

— «У Бинга»? Ну да, это к югу от бульвара. Бильярдная. Но разве она не сгорела во время прошлогодних беспорядков?

— Точно, — сказал Паундс. — Сгорела дотла. Ее разграбили и сожгли. Остались только три стены и бетонная плита. Есть распоряжение о сносе, но владелец его еще не выполнил. В любом случае это место было указано в записке, которую мы получили. В записке говорится, что тело лежит под бетонной плитой. Эдгар отправился туда с городской бригадой, прихватив отбойные молотки и все прочее…

Паундс замолчал. «Что за мелкая душонка!» — подумал Босх. Ну, на этот раз он подождет. Молчание сильно затянулось, и Паундс наконец не выдержал:

knizhnik.org

Применение бетона в интерьере | Больше чем просто женщина

Применение бетона в интерьере

Уже давным-давно прошли те времена, когда слово бетон ассоциировалось со скучным серым оттенком и стройкой. В наши дни многие используют этот материал в качестве отделочного материала. Перечислять все возможности его применения в отделки можно часами.

Сейчас в городе Истра бетон является очень ценным в декоративном плане. Также он хорош своими характеристиками, например, прочностью, долговечностью и натуральным составом, не имеющим вредных веществ, растворителей и подобного. Бетон очень легко обработать и стилизовать под множество отделочных материалов, вроде натурального дерева, искусственного камня, кирпича и так далее.

Сделать отделку стен бетоном можно как снаружи, так и внутри. Способов существует десятки, все они отличаются формой, фактурой, рельефностью и прочими факторами. Очень важно заметить то, что на бетонной поверхности легче всего исправить какой-либо дефект. Бетонная поверхность не должна собирать пыль, но если не повезло, то для этого есть специальный раствор. Обработав ним бетонную поверхность, вы избавитесь от подобных проблем. Такие растворы продлевают срок службы и сохраняют исходный внешний вид бетонной поверхности.

Использовать бетон в отделке можно по-разному. Снаружи он используется вместе с армированием, потому что наружная сторона дома больше всего подвержена дефектам, воде, изменением температуры и так далее, это и заставляет применять в отделке наружных стен бетоном некоторые технологии. Для укрепления отлично подойдет каркас из дерева, железа или металлическая сетка. На конструкцию наносится бетон, после этого его нужно выровнять и задать ему нужную фактуру и рельефность. Он может быть как гладеньким, так и в виде камня, дерева, рельефной штукатурки и многого другого.

Особенно впечатляюще в интерьере смотрится бетон, изготовленный с добавлением разных смесей, кварцевого песка или красителя. Еще в него можно добавлять разноцветное стекло, куски дерева, металла и прочее. Насколько декоративно бетон будет выглядеть в интерьере зависит от освещения и его расположения. Рекомендуется использовать максимально яркое освещение.

Бетонная отделка помещения впишется в абсолютно любой стиль интерьера. Чаще всего её используют в стиле хай-тек, необрутальном, а также индустриальном. Бетонная поверхность в таких стилях делается гладкой. Стандартный серый цвет бетона выделяет элементы декора, мебель и расставляет акценты во всем интерьере.

Автор: Юлия Бримова

www.verylady.ru

В Москве гастарбайтеры забетонировали заказчицу в ванной

В Москве гастарбайтеры забетонировали заказчицу в ванной В Москве гастарбайтеры забетонировали заказчицу в ванной Архив NEWSru.com

Столичная милиция раскрыла убийство женщины, с которой расправилась бригада гастарбайтеров. Работники сразу после ремонта замуровали тело женщины в ванной и, забрав выручку, вернулись на родину в Узбекистан.

После установления личностей вероятных убийц оперативники выяснили, что в Узбекистане мужчин задержали за другое тяжкое преступление. Теперь материалы по убийству москвички направлены в Среднюю Азию и будут приобщены к делу задержанных, сообщает Life.ru.

Как следует из материалов дела, чудовищную находку в только что отремонтированной квартире на улице Перерва сделал жених погибшей москвички Людмилы Л. Свою невесту он нашел замурованной в ванной и засыпанной строительным мусором. Тело несчастной пришлось извлекать из превратившегося в камень раствора с помощью молотков.

Людмила совсем недавно переехала в Москву с Украины. Видная девушка хотела продолжить обучение и получить достойную работу. Однако в ее планы вмешалась любовь: украинка повстречала мужчину своей мечты - бизнесмена Игоря Т., с которым решила расписаться.

"Эту квартиру жених подарил Людмиле незадолго до злосчастных событий, - рассказали в следственных органах. - Счастливая невеста решила сделать из жилища уютное гнездышко и наняла бригаду гастарбайтеров".

Людмила хотела, чтобы ее мечта о гнездышке была воплощена до последней мелочи. Она лично контролировала ход ремонта и часто проверяла работу.

В тот роковой день девушка планировала расплатиться с рабочими, но неожиданно исчезла. После трехдневных поисков Игорь обратился в милицию и вместе с блюстителями закона наведался в злополучную квартиру.

Ни гастарбайтеров, ни Люды в комнатах не было, хотя отлично сделанный ремонт жениха порадовал. Картину портили лишь пыльные следы, которые вели в ванную комнату.

Раскрыв дверь, Игорь чуть не лишился рассудка. Ванна была залита до самого верха бетоном, а из окаменевшего раствора торчала только кисть руки, по которой мужчина и опознал возлюбленную.

"Мы сразу заподозрили в этом гнусном преступлении рабочих, хотя отрабатывались и другие версии, - добавили следователи. - Потребовалось время, но были найдены и бригадир гастарбайтеров, и даже тот таксист, который отвез обоих рабочих в аэропорт Домодедово".

Предположительно, гастарбайтеры поссорились с взыскательной заказчицей. Не исключено, что один из них хотел добиться от красавицы интимной близости, пишет таблоид. Как бы то ни было, несчастную убили, ограбили, а потом замуровали в бетон.

Уголовное дело возбуждено по статье 105 УК РФ (убийство).

www.newsru.com

Блондинка в бетоне читать онлайн, Коннелли Майкл

Annotation

Кукольник…

Маньяк-убийца из Лос-Анджелеса, известный тем, что нанес на лица одиннадцати жертв яркий макияж.

Гарри Босх застрелил безумца – и избавил город от кошмара.

Однако вскоре произошло НОВОЕ убийство, в точности повторяющее почерк Кукольника…

Неужели Босх убил НЕВИНОВНОГО?

Он продолжает расследование – и вскоре перед ним открывается страшная правда: Кукольник жив – и готовится нанести НОВЫЙ УДАР…

Майкл Коннелли

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

Майкл Коннелли

Блондинка в бетоне

Посвящается Сьюзен, Полу и Джейми, Бобу и Марлен, Эллен, Джейн и Деймиену

Окна дома были пусты, словно глаза мертвеца. Классический калифорнийский дом: с верандой по фасаду и двумя слуховыми окнами на скате крыши. Из-за стекол нигде не пробивался свет – наоборот, в доме царила зловещая тьма, сквозь которую не проникал даже свет уличных фонарей. На крыльце вполне мог кто-нибудь стоять, но Босх был не в состоянии что-либо рассмотреть.

– Ты уверена, что это здесь? – спросил он.

– Это не в доме, – ответила женщина. – Это позади него, в гараже. Проезжайте вперед, и с дорожки вы его увидите.

Босх тронул педаль газа; его «каприс» двинулся вперед и оказался прямо напротив дома.

– Вот, – сказала она.

Босх остановил машину. За домом действительно стоял гараж, над которым располагалось жилое помещение. Деревянная лестница, над входом в квартиру горит свет. Два освещенных изнутри окна.

– Ладно, – произнес Босх.

Несколько мгновений они молча смотрели на гараж. Босх и сам не знал, что именно он ожидал увидеть. Очевидно, ничего. От шлюхи так разило духами, что он опустил стекло. Можно ли доверять ее заявлению, он не знал. Единственное, что он знал точно, – что не может сейчас вызвать подмогу. Ровер (переносную рацию) он с собой не взял, а в машине не было телефона.

– И что же вы собираетесь… вот он! – неожиданно вскрикнула она.

Босх действительно заметил, как за окном поменьше промелькнула тень. «Наверное, там ванная», – подумал он.

– Он в ванной, – промолвила она. – Именно там я это и увидела.

Босх отвернулся от окна.

– Что «это»?

– Я… проверила шкафчик. Когда там была. Решила посмотреть, что у него есть. Знаете, таким девушкам, как я, надо быть очень осторожными. Ну вот, я и заметила у него косметику – ну там, тушь для ресниц, губную помаду, пудру и все такое. Вот тогда я и поняла, что это он. Всем этим он их раскрашивал – ну, после того, как убьет.

– А почему ты не сообщила мне об этом, когда звонила?

– А вы не спрашивали.

Фигура мелькнула за занавесками уже в другом окне. Мозг Босха лихорадочно работал, сердце сильно колотилось.

– И сколько времени прошло с той минуты, как ты отсюда сбежала?

– А черт его знает. Я шла по Франклину, потом поехала на Бульвар с одним клиентом, чтобы перепихнуться с ним в машине. С ним я была минут десять. Так что не знаю.

– Подумай. Это важно.

– Не знаю. Наверное, больше часа.

«Черт, – подумал Босх. – Вместо того чтобы сразу позвонить в спецгруппу, она сначала обслужила клиента! А ведь в ее голосе звучало искреннее беспокойство. Сейчас сюда направлялось бы подкрепление, а я просто сидел бы и вел наблюдение».

Проехав дальше по улице, он нашел место для стоянки возле пожарного крана. Двигатель он выключил, но ключи оставил в замке, а сам выскочил из машины.

– Слушай, сейчас я пройду туда, – заявил он, просунув голову в открытое окно. – Ты останешься здесь. Если через десять минут я не вернусь или если ты услышишь выстрелы, сразу стучи во все двери и зови сюда копов. Скажешь им, что полицейский нуждается в помощи. На приборной доске есть часы. Десять минут.

– Десять так десять, красавчик. Теперь ты станешь героем. А я получу вознаграждение.

Быстро пройдя по подъездной дорожке, Босх вытащил из кобуры свой пистолет. Ступеньки были старыми и скрипучими. Босх перепрыгивал сразу через три и двигался как можно тише, но все равно ему казалось, что он оповещает весь мир о своем приближении. Добравшись до верха, он пистолетом разбил лампочку; затем, откинувшись на перила площадки, поднял левую ногу и, перенеся на нее весь свой вес, ударил в дверь чуть повыше дверной ручки.

Дверь с треском распахнулась. Пригнувшись и приняв стандартную боевую стойку, Босх переступил через порог и тут же увидел на другой стороне комнаты, за кроватью, какого-то мужчину – голого и лысого. Даже не просто лысого, а полностью лишенного волос. В глазах мужчины мгновенно появился страх.

– Полиция! – резко крикнул Босх. – Не двигаться!

Мужчина застыл на месте, но уже через мгновение его правая рука полезла под подушку. Босх не верил своим глазам – какого черта он это делает? Время замедлило ход; разлившийся по жилам адреналин придал зрелищу четкость замедленной съемки. Босх понимал, что мужчина лезет под подушку или для того, чтобы чем-нибудь прикрыться, или…

– Не делай этого!

Мужчина по-прежнему не сводил глаз с Босха, и тот вдруг понял, что в них больше нет страха. Теперь в их выражении появилось что-то другое. Гнев? Ненависть? Рука мужчины начала доставать что-то из-под подушки.

– Нет!

Держа пистолет двумя руками, Босх выстрелил, ствол оружия дернулся вверх. Голого мужчину отбросило назад и вверх. Ударившись о стену, обшитую деревянными панелями, он снова подался вперед, рухнул на кровать и задергался. Босх подбежал к кровати.

Левая рука мужчины снова полезла под подушку. Босх коленом пригвоздил его к кровати, снял с пояса наручники и сковал сначала левую, затем правую руку. Голый мужчина мычал и стонал:

– Я не могу… я не могу… – и, не договорив, тут же закашлялся кровью.

– Ты должен был сделать так, как я сказал, – заявил Босх. – Говорил тебе: не двигаться!

«Ну давай, умирай, – подумал Босх. – Так будет лучше для всех нас».

Обойдя постель, он поднял подушку, несколько мгновений смотрел на то, что лежало под ней, затем уронил ее на место. И на секунду прикрыл глаза.

– Черт побери! – крикнул он, обращаясь к затылку голого мужчины. – Что же ты наделал? Я навел на тебя эту гребаную пушку, а ты стал тянуться – я же говорил тебе: не двигаться!

Босх обошел вокруг кровати и встал так, чтобы видеть лицо мужчины. Из его рта на испачканную белую простыню капала кровь. Босх знал, что его пуля прошла через легкие. Голый мужчина теперь превратился в умирающего.

– Ты не должен был умереть, – произнес Босх.

Но мужчина все-таки умер.

Босх огляделся по сторонам. В помещении больше никого не было. Проститутка наверняка сбежала – в этом он не сомневался. Он прошел в ванную и открыл находившийся под раковиной шкафчик. Как и говорила проститутка, косметика была на месте. Босх узнал известные торговые марки – «Макс фактор», «Лореаль», «Ревлон», «Кавер герл». Все как будто сходилось.

Он обернулся к лежавшему на кровати трупу. В воздухе еще витал запах пороха. Босх закурил. В комнате стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает табак.

Телефона в квартире не было. Сидя на крошечной кухне, Босх терпеливо ждал. Сердце его учащенно билось, голова кружилась. К лежавшему на кровати мужчине он не испытывал никаких чувств – ни вины, ни жалости. Абсолютно ничего.

Вместо этого он попытался сосредоточиться на звуке сирены, которая звучала в отдалении и постепенно приближалась. Вскоре он сообразил, что сирена не одна. Их много.

Глава первая

В коридорах здания федерального окружного суда, расположенного в центре Лос-Анджелеса, совсем нет скамеек. Присесть тут негде. Если кто-то попытается усесться прямо на мраморный пол, его поднимет первый же судебный пристав. А судебные приставы все время расхаживают по коридорам.

Подобный недостаток гостеприимства объясняется тем, что федеральное правительство не желает, чтобы кто-нибудь подумал, будто правосудие осуществляется здесь медленно или не осуществляется вообще. Оно не хочет, чтобы народ толпился в коридорах, напряженно ожидая, когда объявят слушание дела. Достаточно и того, что происходит на другой стороне Спринг-стрит – в уголовном суде округа. Каждый день скамейки на всех этажах буквально забиты посетителями. В основном это женщины и дети, чьи мужья, отцы или любовники оказались в заключен ...

knigogid.ru

Блондинка в бетоне читать онлайн - Майкл Коннелли (Страница 2)

— И он нашел тело женщины. Именно там, где было указано в записке. Под плитой. Это…

— Сколько оно там пролежало?

— Пока не знаю. Похоже, довольно долго. Вот почему я и звоню. Мне нужно, чтобы ты во время обеденного перерыва подъехал туда и посмотрел, что можно из этого извлечь. В смысле, на самом деле это жертва Кукольника или нас пытается надуть какой-то другой сумасшедший? Ты же у нас эксперт. Ты можешь поехать туда, когда судья объявит перерыв на обед. Там я тебя встречу. А к вступительным речам ты вернешься.

Босх оцепенел. Сейчас ему нужна была еще одна сигарета. Он отчаянно пытался хоть как-то переварить сообщение Паундса. Кукольник — Норман Черч — умер четыре года назад. Ошибки здесь быть не может. Босх знал это тогда и сейчас нутром чувствовал то же самое. Черч — это и есть Кукольник.

— Значит, записка только что появилась в дежурной части?

— Сержант из дежурной части обнаружил ее на стойке четыре часа назад. Никто не видел, как ее оставили. Знаешь, по утрам там проходит куча народу. Плюс пересменка. По моему поручению Михан разговаривал с людьми из дежурной части. Никто из них ничего не помнит.

— Черт! Прочтите ее мне.

— Не могу. Она у криминалистов. Сомневаюсь, что они чем-то помогут, но нужно все-таки соблюдать установленную процедуру. Я получу копию и привезу ее на место преступления, ладно?

Босх ничего не ответил.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Паундс, — но давай пока придержим коней и посмотрим, что там есть. Оснований для беспокойства пока нет. Может, это какой-то фокус той адвокатши — Чандлер. Не стоит ее недооценивать. Она такая — готова пойти на что угодно, чтобы прибить на стену еще один скальп лос-анджелесского полицейского. Любит, когда о ней пишут газеты.

— А как пресса? Журналюги что-нибудь пронюхали?

— Насчет найденного тела было уже несколько звонков. Наверно, перехватили сообщение с частоты коронера — мы-то соблюдали режим радиомолчания. Во всяком случае, никто еще не знает о записке или о том, что здесь замешан Кукольник, — известно только, что нашли тело. Думаю, то, что оно найдено под полом помещения, сгоревшего во время беспорядков, выглядит весьма сексуально.

— Пока нам стоит попридержать информацию о Кукольнике. Конечно, если автор записки сам не разошлет копии в прессу. Если он сделал так, то к концу дня мы об этом услышим.

— Но как же он похоронил ее под бетонной плитой, да еще в бильярдной?

— Ну, бильярдная занимала не все здание. В задней части были еще склады. Раньше там находилась музыкальная студия, а когда бильярдная заняла переднюю часть здания, остальные помещения сдали в аренду. Все это выяснил Эдгар — он сумел найти владельца. Убийца, наверно, был в одной из этих комнат, пробил там плиту и положил вниз тело этой девушки. Во время беспорядков все сгорело дотла, но плиту пожар не повредил. Тело бедной девушки все это время оставалось внизу. Эдгар говорит, оно стало похоже на мумию.

Дверь, ведущая в зал заседаний номер четыре, внезапно открылась, и из нее показались члены семьи Черч в сопровождении своего адвоката. Начался обеденный перерыв. Дебора Черч и ее дочери-подростки не смотрели на Босха, а вот Хани Чандлер, которую большинство копов называло «Мани» [Money — в данном случае (на сленге) «искусный», «умелый».] Чандлер, бросила на него взгляд убийцы. Ее темные глаза неплохо смотрелись на загорелом лице с сильным подбородком. Это была привлекательная женщина с гладкими золотистыми волосами; очертания ее фигуры скрывались за чопорными линиями синего делового костюма. Когда они проходили мимо, Босха обдала волна враждебности.

— Босх, ты меня слушаешь? — спросил Паундс.

— Угу. Кажется, обеденный перерыв только что начался.

— Вот и хорошо. Тогда двигай туда, а я тебя встречу. Сам не могу поверить, что такое говорю, но я и вправду надеюсь, что это другой псих. Для тебя это было бы лучше всего.

— Это точно. — Уже вешая трубку, он услышал голос Паундса и снова поднес ее к уху. — И еще одно. Если там появится пресса, предоставь ее мне. Как ни крути, формально ты не должен быть вовлечен в новое дело из-за судебной тяжбы относительно старого. Можно сказать, что мы привлекаем тебя в качестве эксперта.

— Ладно.

— Ну, жду твоего приезда.

Глава вторая

Выбравшись по Уилшир из центральной части города и проехав через то, что осталось от парка имени Макартура, Босх двинулся по Третьей улице. Свернув на север по Западной, он увидел слева от себя группу патрульных машин и фургоны криминалистов и коронерской службы. В отдалении виднелась большая надпись «ГОЛЛИВУД», но из-за смога огромные буквы были едва различимы.

Бильярдная «У Бинга» представляла собой три почерневшие стены, между которыми виднелась куча обугленного мусора. Крыши не было, но полицейские прикрепили к задней стене синее пластиковое полотнище и притянули его к металлической ограде, проходящей по передней границе участка. Босх знал, что это сделано вовсе не потому, что полиции вдруг срочно понадобилось укрыться от солнца. Нагнувшись вперед, он посмотрел на небо через ветровое стекло. Стервятники уже слетелись на мертвечину: в воздухе кружились арендованные прессой вертолеты.

Притормозив у обочины, Босх заметил парочку рабочих, стоявших возле грузовика с оборудованием. Бледные работяги нервно курили; рядом лежали их отбойные молотки. Рабочие явно надеялись, что их услуги больше не понадобятся.

С другой стороны грузовика, рядом с синим фургоном коронера, стоял Паундс. Казалось, он едва сдерживается; выражение его лица было таким же потрясенным, как и у обывателей. Хотя Паундс руководил всеми голливудскими детективами, включая отдел по расследованию убийств, сам он делами об убийствах никогда не занимался. Подобно многим другим руководителям управления, он поднимался по служебной лестнице благодаря подхалимству и хорошо сданным тестам, а от практической работы был далек. Босх всегда радовался, когда видел, как кому-нибудь вроде Паундса выпадало попробовать хотя бы немного того, чем рядовым копам приходится заниматься каждый день.

Прежде чем выйти из машины, Босх взглянул на часы. До вступительных речей оставался еще час.

— Рад тебя видеть, Гарри, — сказал Паундс подошедшему Босху.

— Всегда рад осмотреть еще одно тело, лейтенант.

Сняв пиджак, Босх положил его на сиденье. Затем достал из багажника просторный синий комбинезон и надел его прямо поверх одежды. Будет жарко, но зато он вернется в суд чистым, а не покрытым пылью и грязью.

— Хорошая мысль, — сказал Паундс. — Жаль, что я не привез сюда свое обмундирование.

Но Босх знал, что никакого обмундирования у него нет. Паундс совершал вылазки на место преступления только в тех случаях, когда ожидался приезд телевидения и можно было засветиться в передаче. Причем его интересовало именно телевидение, а не печатные издания. В беседе с газетным репортером необходимо выдать не менее двух осмысленных фраз, а потом ваши слова отпечатываются на листе бумаги и весь следующий день, а то и целую вечность, доставляют вам одни неприятности. Нет, общение с печатными СМИ в управлении не поощрялось. Вот телевидение — это совсем другое дело; телевизионные передачи — вещь мимолетная и куда менее опасная.

Босх двинулся к синему тенту. Под ним возле кучи битого цемента, вдоль края траншеи, пробитой в бетонном фундаменте, стояла выехавшая на происшествие обычная группа дознавателей. Посмотрев вверх, он увидел вертолет телевизионщиков, прошедший совсем низко над землей. Из-за тента они не могут разглядеть место преступления и, вероятно, попытаются задействовать наземные группы.

В здании все еще валялось немало мусора — обугленные потолочные балки, куски дерева, разбитые железобетонные конструкции. Стараясь не оступиться, Паундс и Босх осторожно пробирались к собравшимся на месте преступления.

— Здесь все разровняют и сделают еще одну автостоянку, — сказал Паундс. — Это все, что дали городу волнения, — около тысячи новых автостоянок. Хочешь припарковаться в Саут-Сентрал — пожалуйста! А вот если ты захочешь купить бутылку газировки или заправить машину — вот тогда у тебя возникнут проблемы. Все сожжено дотла. Тебе не случалось ездить через Саут-Сайд перед Рождеством? Там все заставлено елками, все свободное пространство. Не понимаю, зачем эти люди сжигают свой собственный квартал.

Как считал Босх, «эти люди» сделали то, что они сделали, не в последнюю очередь из-за того, что такие, как Паундс, не понимают, зачем это делать. Подобные вещи будут повторяться снова и снова, считал Босх, причем в строгой цикличности. Примерно раз в двадцать пять лет в негритянских кварталах вспыхивает пламя ненависти, но скоро все успокаивается и жизнь снова идет своим чередом. До следующего раза.

Поскользнувшись на камнях, Паундс внезапно потерял равновесие. В последний момент ему, однако, удалось избежать падения; опершись на руки, он быстро выпрямился.

— Черт побери! — воскликнул он, а потом, хотя Босх и не спрашивал, добавил: — Все в порядке.

И быстро поправил сбившуюся прядь волос, прикрывавших лысину. Сделав это, он, однако, испачкал рукой лоб, и тем не менее Босх не стал его ни о чем предупреждать.

В конце концов они все же добрались до места назначения. Там стоял бывший напарник Босха Джерри Эдгар в компании еще двух сотрудников, которых Гарри знал лично, и двух незнакомых ему женщин. На женщинах были зеленые комбинезоны — форма труповозчиков из службы коронера. Эти низкооплачиваемые работники, мотавшиеся в синем автофургоне с одного места происшествия на другое, забирали оттуда трупы и клали их в ящики со льдом.

— И где же это ты, Гарри? — спросил Эдгар.

— Да прямо здесь.

Эдгар недавно побывал на фестивале блюзов в Новом Орлеане, откуда и привез это приветствие, которое употреблял так часто, что оно уже всех раздражало. В детективном бюро Эдгар был единственным, кто этого не понимал.

На фоне остальной группы Эдгар сразу бросался в глаза. На черном детективе не было комбинезона: он вообще их не надевал, чтобы не помять свой дорогой костюм, хотя каким-то образом ему все же удалось пробраться на место преступления, практически не запачкавшись. Несмотря на то что рынок недвижимости, в свое время дававший Эдгару неплохой побочный заработок, уже три года как находился в кризисе, он все равно одевался лучше всех в отделении. Пожалуй, думал Босх, глядя на аккуратно повязанный голубой шелковый галстук Эдгара, один этот галстучек стоит побольше его собственных рубашки и галстука, вместе взятых.

Оторвав взгляд от Эдгара, Босх кивком поздоровался с криминалистом из службы идентификации личности Артом Донованом, подчеркнуто не обратив внимания на остальных. В этом отношении он строго следовал протоколу. Как и в других подобных случаях, здесь действовала своя кастовая система. На месте преступления детективы в основном разговаривают между собой либо с криминалистом из службы идентификации. Представители низшей касты — труповозчики — разговаривают только с криминалистом из службы коронера. Тот, в свою очередь, мало общается с копами. Он смотрит на них свысока, рассматривая как надоедливых просителей — им всегда что-нибудь нужно: то произвести вскрытие, то сделать анализ на наличие токсичных веществ, и все это должно быть готово уже вчера.

Босх заглянул в траншею. Пробивая бетонную плиту, рабочие проделали яму длиной два с половиной метра и глубиной метр двадцать. После этого они стали двигаться в стороны, и теперь в результате их работы на глубине примерно метра от поверхности плиты отчетливо виднелось пустое пространство в бетоне. Присев на корточки, Босх увидел, что по форме эта полость напоминает женское тело — что-то вроде изложницы, в которую заливают пластмассу при производстве манекенов. Но сейчас внутри было пусто.

— А где же тело? — спросил Босх.

— Его уже унесли, — сказал Эдгар. — Оно в грузовике, в пластиковом мешке. Сейчас мы пытаемся придумать, как бы целиком извлечь отсюда нужный кусок плиты.

Несколько секунд Босх молча смотрел на выемку, потом встал и пошел обратно. Следователь службы коронера Ларри Сакай проводил его до фургона, отпер и открыл заднюю дверь. Внутри было очень душно, а изо рта у Сакая пахло так, что даже запах дезинфекции отступал.

— Я догадываюсь, почему тебя сюда вызвали, — сказал Сакай.

— Да? И почему же?

— Потому, что это здорово похоже на работу гребаного Кукольника.

Босх не ответил ничего, не желая, чтобы Сакай услышал от него нечто определенное. Четыре года назад Сакай участвовал в расследовании некоторых дел Кукольника. Босх подозревал, что именно благодаря ему пресса дала серийному убийце такое название. Кто-то слил ведущему Четвертого канала информацию о том, что убийца раз за разом покрывает косметикой тела своих жертв. Ведущий и окрестил убийцу Кукольником. А уж после его стали называть так все, даже копы.

А вот Босх всегда ненавидел это прозвище. Оно содержало в себе характеристику не только убийцы, но и его жертв. Оно лишало их индивидуальности, а все совершенное Кукольником начинало больше походить на фарс, нежели на трагедию.

Босх окинул взглядом внутреннее пространство фургона. Пара носилок и два тела. Одно из них целиком заполняло черный пластиковый мешок; невидимый труп то ли был очень грузным при жизни, то ли сильно раздулся после смерти. Босх повернулся ко второму мешку, содержимое которого было едва заметно. Он знал, что это и есть то тело, которое извлекли из бетона.

— Ага, это оно, — сказал Сакай. — Второго зарезали на Ланкершим. Над ним работает Северный Голливуд. Сюда мы приехали, как только получили сообщение об этом втором.

Вот почему пресса так быстро за это ухватилась. Передачи на частоте коронерской службы принимают, наверно, в каждой редакции.

Он еще немного посмотрел на меньший по размеру мешок и, не дожидаясь со стороны Сакая каких-либо действий, расстегнул молнию. В нос ударил резкий запах тления, который, однако, был бы гораздо сильнее, если бы тело нашли раньше. Сакай расстегнул мешок до конца, и Босх смог наконец взглянуть на останки. Темная кожа туго обтягивала кости. Отвращения Босх не испытывал, поскольку привык к подобным вещам и приобрел способность абстрагироваться от них. Иногда он даже считал, что смотреть на мертвые тела и есть основное дело его жизни. Ему еще не было двенадцати лет, когда он опознал для полиции тело своей матери; потом во Вьетнаме он видел бесчисленное множество смертей, а за двадцать лет службы в полиции мертвых тел было так много, что он уже сбился со счета. В большинстве случаев он оставался бесстрастным, как кинокамера. Можно даже сказать — как психопат.

Лежавшая в мешке женщина была небольшого роста, однако распад и усыхание тканей могли привести к тому, что тело сейчас казалось меньше, чем было при жизни. То, что осталось от волос, доходило трупу до плеч; по их цвету можно было сказать, что убитая — крашеная блондинка. На лице виднелись следы косметики. По сравнению со всем остальным прекрасно сохранившиеся глаза казались неправдоподобно большими и круглыми. Они придавали трупу гротескный вид — все было не так, как положено.

— Имплантанты, — сказал Сакай. — Они ведь не портятся. Можно хоть сейчас их вытащить и продать какой-нибудь другой глупой цыпочке. Пора открывать программу по утилизации.

Босх ничего не ответил. Его внезапно поразила мысль о том, что эта женщина — кто бы она ни была — стремилась выглядеть более привлекательной, и вот ее постигла такая судьба. Возможно, она как раз и преуспела в своих усилиях, думал он, раз убийца нашел ее вполне привлекательной.

Его раздумья прервал Сакай:

— Если это сделал Кукольник, значит, она пробыла в бетоне не меньше четырех лет. Но если это так, то разложение зашло не слишком далеко. Сохранились глаза, волосы, некоторые внутренние ткани. С этим можно работать. Вот на прошлой неделе мне подвалила работенка — в каньоне Соледад нашли одного туриста; вроде тот самый, что пропал прошлым летом. Ну так вот, от него остались одни кости. Конечно, под открытым небом полно всяких тварей. Знаешь, они ведь проникают в тело через задницу. Это самый легкий путь, и животные…

— Я знаю, Сакай. Давай лучше поговорим насчет вот этого.

— Ну, в случае с этой женщиной бетон, очевидно, замедлил все процессы. Конечно, не остановил, но замедлил. Получилось что-то вроде воздухонепроницаемой гробницы.

— А вы можете определить, когда именно она умерла?

— Наверно, можем, но скорее всего не по телу. Мы ее идентифицируем, а потом уже вы, ребята, выясните, когда она пропала. Примерно так.

Босх посмотрел на пальцы трупа, которые походили на темные палочки толщиной с карандаш:

— А как насчет отпечатков?

— Мы их возьмем, но не отсюда.

Взглянув на Сакая, Босх увидел, что тот улыбается.

— Что? Неужели она оставила их на бетоне?

Улыбка исчезла с лица Сакая — сюрприз не удался.

— Ну да, верно. Можно сказать, что она оставила там свой след. Думаю, мы найдем там отпечатки пальцев, а может, даже слепок ее лица — если, конечно, сможем извлечь оттуда плиту. Тот, кто готовил этот бетон, налил слишком много воды, и он получился чересчур мелкозернистым. Для нас это удача.

Перегнувшись через носилки, Босх попытался рассмотреть обернутую вокруг шеи трупа и завязанную узлом кожаную полоску. Это был тонкий кусок черной кожи, очевидно, вырезанный из дамской сумочки — как и все остальные. Босх нагнулся ниже, и запах гниения сразу наполнил его ноздри. Диаметр обернутой вокруг шеи кожаной удавки был совсем небольшим — примерно как у винной бутылки. Достаточно маленьким, чтобы лишить жертву жизни. Босх присмотрелся. Скользящий узел был завязан с правой стороны, то есть левой рукой — как и у всех остальных. Черч был левшой.

Оставалось проверить еще одну вещь. То, что они называли «подписью».

— Одежда? Обувь?

— Ничего нет. Как и у остальных.

— Расстегни до конца. Я хочу видеть все.

Сакай расстегнул молнию до самых ног. Босх не знал, известно ли Сакаю о подписи, но не собирался об этом упоминать. Наклонившись над трупом, он сделал вид, что осматривает его полностью, хотя на самом деле его интересовали только ногти на пальцах ног. Ступни были черными и потрескавшимися. Ногти тоже потрескались, на нескольких пальцах их вообще не осталось. Тем не менее краска на пальцах все же сохранилась, хотя и поблекла от времени, пыли и продуктов разложения. А на большом пальце правой ноги виднелась подпись — по крайней мере то, что от нее осталось. Крошечный белый крестик — фирменный знак Кукольника. Убийца наносил их на тела всех своих жертв.

Сердце Босха отчаянно заколотилось. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что у него начинается приступ клаустрофобии. Мозги окончательно разъехались в разные стороны. Если это тело по всем известным параметрам не отличается от других жертв Кукольника, тогда получается, что и сейчас убийца — он. Но если Черч убил эту женщину, а теперь уже и сам умер, кто же тогда оставил записку в дежурной части?

Выпрямившись, он впервые целиком окинул взглядом обнаженное тело, сморщенное и забытое. Может быть, там, под слоем бетона, лежат и другие тела?

— Закрывай, — сказал он Сакаю.

— Ну что, это он? — спросил Сакай. — Кукольник?

Босх ничего не ответил. Выбравшись из фургона, он расстегнул свой комбинезон — надо же впустить внутрь хоть немного воздуха.

— Эй, Босх! — позвал оставшийся в автофургоне Сакай. — Мне просто интересно — как же вы все это нашли? Если Кукольник мертв, то кто подсказал вам, где искать?

knizhnik.org

Блондинка в бетоне читать онлайн - Майкл Коннелли (Страница 9)

Вот из подъехавшей «тойоты» вылез мужчина лет двадцати пяти, быстро подошел к солидной входной двери и, словно тайный агент, тихо прошмыгнул внутрь. Босх последовал за ним. Передняя часть бывшего супермаркета была отведена под торговый зал, где продавали и выдавали напрокат видео, журналы и прочие товары для взрослых — в основном сделанные из резины. В задней части располагались комнаты для «свиданий» и кабинки для частного видеопросмотра. Доносившиеся из-за занавешенной двери звуки тяжелого рока смешивались с исходившими из видеокабинок фальшиво-страстными стонами.

Слева за стеклянной конторкой стояли двое мужчин — один крупный, чтобы поддерживать порядок, второй маленький, чтобы принимать деньги. По их напряженным взглядам Босх понял, что они вычислили его сразу, как только он вошел. Подойдя поближе, он выложил на прилавок один из снимков.

— Я пытаюсь ее идентифицировать. Слышал, что она работала на видео — может, вы ее узнаете?

Маленький нагнулся и посмотрел, тогда как большой даже не двинулся с места.

— Похоже на торт, — сказал маленький. — С тортами я не общаюсь — я их ем.

Он повернулся к большому, и они обменялись понимающими улыбками.

— Значит, вы ее не узнаете. А вы?

— Я скажу то же самое, — сказал большой. — Я тоже ем торты.

На сей раз оба громко рассмеялись и, вероятно, едва удержались от того, чтобы шлепнуть друг друга по открытым ладоням. Глаза маленького, прикрытые розовыми стеклами очков, озорно сверкнули.

— Ладно, — сказал Босх. — Тогда я просто тут немного осмотрюсь. Спасибо.

— Только держи свою пушку в кобуре, приятель, — мы не хотим возбуждать посетителей.

У верзилы были пустые глаза, метра на полтора от него разило тяжелым запахом немытого тела. Наркоман, подумал Босх, удивляясь тому, что маленький держит его здесь.

— Они и так возбуждены, — сказал Босх.

И повернулся к стене, где чуть ли не до самого потолка возвышались полки, уставленные сотнями коробок с видеокассетами. Возле них стояло человек десять, включая «секретного агента». Оценив число кассет, Босх вдруг вспомнил, как однажды вздумал перечитать все имена погибших во Вьетнаме, высеченные на стене мемориала. Тогда это заняло у него несколько часов.

Видео отняло у него меньше времени. Пропустив кассеты с геями и черными, он принялся просматривать коробки в поисках либо лица, напоминающего лицо блондинки в бетоне, либо имени Мэгги. Видеокассеты были расставлены в алфавитном порядке, так что до буквы «С» он добрался примерно через час. Здесь его внимание привлекла кассета под названием «Сыщики из склепа». На обложке виднелась лежащая в гробу обнаженная женщина. Женщина была светловолосая, и ее вздернутый нос очень напоминал нос замурованной блондинки. Босх перевернул коробку и обнаружил еще одну фотографию, где актриса стояла на четвереньках, а сзади к ней прижимался какой-то мужчина.

Рот ее был слегка приоткрыт, лицо повернуто назад, в сторону партнера.

Это она, понял Босх. Взглянув на состав исполнителей, он убедился, что имя подходит, и понес пустую коробку к прилавку.

— Ну наконец-то! — сказал маленький. — Здесь нельзя слишком долго задерживаться — копы не разрешают.

— Я хочу взять ее напрокат.

— Не получится — ее уже взяли. Видите — коробка пустая.

— А у вас есть что-нибудь еще, где она снималась?

Маленький взял в руки коробку и взглянул на фотографии:

— А, Отличница Секса! Что-то не припоминаю. Она только-только начала сниматься и сразу куда-то исчезла. Наверно, вышла замуж за какого-нибудь богача — с ними такое часто случается.

Здоровяк тоже подошел взглянуть на снимки, и Босх отступил назад, чтобы не вдыхать исходящие от него ароматы.

— Это понятно, — сказал он. — Где еще она снималась?

— Ну, — сказал маленький, — она только-только выкарабкалась наверх и вдруг — бац! — исчезла. «Сыщики» — это ее первая большая роль. В «Розовой шлюхе» она прекрасно сработала два проникновения, с чего и начался ее взлет. До этого были только «петли».

Вернувшись к букве «Р», Босх обнаружил там коробку из-под «Розовой шлюхи». Она тоже была пуста, а вот фотографий Отличницы Секса на ней не оказалось. Вернувшись к маленькому, Босх указал ему на коробку со «Склепом»:

— А как насчет коробки? Я ее куплю.

— Мы не можем продать вам одну коробку — что же мы тогда будем делать, когда видео вернется обратно? Мы и так продаем совсем немного коробок. Ребятам нужны фотки, так что они покупают журналы.

— А сколько стоит сама видеокассета? Я хотел бы ее купить. Когда фильм принесут обратно, вы придержите его для меня, и я его заберу. Сколько это стоит?

— Ну, «Сыщики» — это популярная картина. Стандартная цена у нас 39 долларов 95 центов, но для вас, офицер, [Принятое в США вежливое обращение к полицейскому, в том числе и к не относящемуся к собственно офицерскому составу.] я готов сделать скидку. Пятьдесят баксов.

Ничего не ответив, Босх достал деньги и расплатился.

— Мне нужен чек.

Когда сделка была завершена, маленький засунул коробку в коричневый бумажный мешок.

— А знаете, — сказал он, — Отличница Секса у нас есть в эпизодах. Если хотите, можете посмотреть.

— Посмотрю.

— Да, между прочим, под каким именем вас записать в заказе на это видео?

— Карло Пинци.

Так звали босса местной мафии.

— Очень забавно, мистер Пинци, — мы так и запишем.

Откинув занавеску, Босх прошел в находившиеся за ней задние комнаты. Там его сразу встретила женщина на высоких каблуках, в черной набедренной повязке и с прикрепленным к поясу автоматом для размена монет — больше на ней не было ничего. На больших силиконовых грудях едва выделялись удивительно маленькие соски. Крашеные светлые волосы были коротко подстрижены, вокруг остекленевших карих глаз виднелся чересчур густой слой косметики. На вид ей можно было дать и девятнадцать, и тридцать пять лет.

— Вам нужно свидание или просто разменять мелочь для видеобудки? — спросила она.

Вытащив свою изрядно похудевшую пачку денег, Босх разменял на четвертаки два доллара.

— А можно еще доллар мне? Я тут ничего не получаю, кроме чаевых.

Босх дал ей еще один доллар и с восемью четвертаками в руке направился к одной из маленьких занавешенных кабинок, над которой в этот момент не был зажжен сигнал «занято».

— Дайте мне знать, если что-нибудь понадобится! — крикнула ему вслед женщина в набедренной повязке.

То ли она обкурилась, то ли от природы была чересчур глупа, а может, и то и другое вместе, — в любом случае она не признала в нем копа. Отмахнувшись от нее, Босх задернул за собой занавеску. Помещение, в котором он сейчас находился, было не больше телефонной будки. За стеклянным окошком виднелся видеоэкран с двенадцатью названиями фильмов, из которых клиент мог выбирать то, что ему нравилось. Разумеется, все это были видеофильмы, хотя их по-прежнему называли «петлями» — в память о тех временах, когда склеенные в непрерывную ленту куски 16-миллиметровой пленки раз за разом крутились в первых смотровых устройствах.

Стула здесь не было, зато на маленькой полке стояла пепельница и лежала коробка с «клинексом». Использованные салфетки валялись на полу, в кабинке пахло промышленным дезинфицирующим средством вроде того, что используют коронеры. Босх бросил в щель автомата все восемь монет, и видео началось.

Две лежащие в постели женщины целовались и гладили друг друга. Уже через несколько секунд Босх понял, что ни одна из них не похожа на девицу с коробки. Он начал переключать каналы, перепрыгивая от одного совокупления к другому — гетеросексуальному, гомосексуальному, бисексуальному, каждый раз задерживая свой взгляд ровно настолько, чтобы определить, есть ли на экране женщина, которую он ищет.

Она оказалась на девятой «петле». Босх узнал ее по изображению на коробке, которую купил. Увидев ее в движении, он еще раз убедился в том, что женщина, называвшая себя Отличницей Секса, и есть та самая блондинка в бетоне. На видео она лежала вверх лицом на какой-то кушетке и покусывала пальцы, тогда как пристроившийся у нее между ногами мужчина ритмично в нее входил.

Босх знал, что эта женщина умерла, умерла насильственной смертью, и сейчас, видя, как она подвергается другому виду насилия, он испытывал совершенно неожиданные для себя ощущения — его переполняли грусть и чувство вины. Как и большинство копов, он повидал на своем веку немало зла; к тому же Босх уже смотрел фильмы с участием двух других убитых Кукольником порноактрис. Тем не менее подобное беспокойство охватило его впервые.

На пленке актриса вытащила палец изо рта и начала громко стонать. Схватившись за регулятор, Босх убавил звук. Тем не менее он все еще ее слышал: стоны Отличницы сливались с криками, доносящимися из соседних кабинок — другие мужчины смотрели то же самое шоу. Мысль о том, что это видео по разным причинам вызывает интерес разных людей, вызвала у него дрожь.

Сзади неожиданно зашуршала занавеска, и он услышал, как кто-то вошел в кабинку. В тот же миг чья-то рука схватила его за бедро и потянулась к промежности. Босх рванулся за пистолетом, но, повернувшись, увидел, что перед ним женщина, которая меняет деньги.

— Что я могу сделать для тебя, дорогой? — проворковала она.

Босх оттолкнул от себя ее руку.

— Можешь уйти отсюда.

— Ну давай, милый — зачем смотреть телевизор, когда ты можешь сделать это живьем? Двадцать баксов — больше я сбавить не могу. Приходится делиться с начальством.

Она уже вновь прижималась к нему, и Босх даже не мог сказать, от кого сейчас противнее воняет табаком. Ее твердые груди прижимались к его груди. Но тут она внезапно замерла на месте, почувствовав пистолет. Секунду они молча смотрели друг на друга.

— Все правильно, — сказал Босх. — Если не хочешь в клетку, то убирайся отсюда.

— Никаких проблем, офицер, — сказала она.

Отодвинув занавеску, она вышла вон. В этот момент на экране вновь появилось меню — два доллара уже кончились.

Уходя, Босх слышал, как изо всех кабинок доносятся притворно-страстные крики Отличницы Секса.

Глава восьмая

Двигаясь по шоссе, он пытался представить себе эту жизнь. Какую надежду она лелеяла — словно свечу под дождем, — когда вот так лежала на спине и невидящим взглядом смотрела на копошащегося на ней чужого мужчину? Надежда — это единственное, что у нее оставалось. Босх хорошо знал, что именно надежда заставляет сердце биться. Без нее нет ничего — одна пустота.

Он думал о том, каким образом могли пересечься пути убийцы и жертвы. Возможно, семя похоти и смертоносного желания заронила как раз та «петля», которую он сегодня увидел. Возможно, убийца брал напрокат то же самое видео, которое Босх только что купил за пятьдесят долларов. Был ли это Черч или кто-либо другой? Коробка, вспомнил Босх, и остановил машину на бульваре Ван-Нуйс, в Пакоиме.

Съехав на обочину, он достал коробку из коричневого бумажного мешочка, которым снабдил его маленький. Включив свет, он принялся внимательно изучать поверхность коробки, вчитываясь в каждое слово. Увы, здесь отсутствовал знак копирайта, который мог бы подсказать, когда выпущен фильм, — до или после смерти Черча.

После этого он двинулся на север, в долину Санта-Кларита. Выбравшись на Букет-Каньон-роуд, поехал через жилые кварталы, мимо домов, выстроенных в традиционном калифорнийском стиле. На дель-Прадо он остановился перед зданием, на котором виднелось объявление риэлторской фирмы «Райхенбах реалти».

Сильвия уже больше года безуспешно пыталась продать этот дом. Босх всегда вспоминал об этом с чувством облегчения — ведь иначе ему пришлось бы решать, что им с Сильвией делать дальше.

Сильвия открыла дверь еще до того, как он успел подойти.

— Привет!

— Привет!

— У тебя еще остались дела?

— Так, есть кое-что по работе. Нужно будет еще сделать пару звонков. Ты поела?

Наклонившись, он поцеловал ее и вошел в дом. На Сильвии было серое платье, которое она любила носить дома, после работы. Распущенные волосы свисали до плеч, на осветленных прядях играли отблески света, проникавшего из гостиной.

— Съела салат. А ты?

— Еще не ел. Я бы съел что-нибудь вроде сандвича. Слушай, я очень извиняюсь. С этим судом, а теперь с этим новым делом… ну, ты понимаешь.

— Ничего страшного, я просто по тебе скучала. Прости, что я так разговаривала по телефону.

Она обняла его и поцеловала. С ней он чувствовал себя легко и непринужденно. И это было прекрасно — такое вот ощущение. Раньше он никогда его не испытывал и иногда забывал о нем, когда находился от нее далеко. Но как только он возвращался к ней, возвращалось и это чувство.

Взяв Гарри за руку, она отвела его на кухню и, велев садиться, принялась готовить сандвич. Поставив на плиту сковородку, она зажгла газ, потом положила на сковороду четыре куска бекона. Пока они жарились, Сильвия нарезала помидор вместе с авокадо и уложила их на листья салата. Встав, Босх достал из холодильника банку пива и поцеловал Сильвию в шею. И тут же отступил, раздраженный воспоминанием о том, как та женщина схватила его сегодня в кабинке. И надо же было этому случиться!

— Что такое?

— Да нет, ничего.

Она положила в тостер пару кусков хлеба с подсолнечным маслом и сняла бекон со сковородки. Через несколько минут она положила сандвич на стол, а сама села рядом.

— Кому ты должен позвонить?

— Джерри Эдгару и, возможно, одному парню в отдел по борьбе с безнравственностью.

— С безнравственностью? Она что, снималась в порно, эта новая жертва?

Когда-то Сильвия была замужем за копом и теперь сама мыслила как коп. Босху это в ней нравилось.

— Думаю, что да. У меня на нее есть одна зацепка. Но у меня суд, поэтому мне придется им ее отдать.

Она кивнула. Ее не нужно было просить не задавать слишком много вопросов — она всегда знала, где нужно остановиться.

— Как дела в школе?

— Прекрасно. Ты ешь, ешь. Побыстрее сделай свои звонки, потому что я хочу, чтобы мы забыли о суде, школе и твоем расследовании. Давай откроем вино, зажжем свечи и ляжем в постель.

Он улыбнулся в ответ.

Свечи всегда служили у нее сигналом к тому, чтобы заняться любовью. Босх вдруг понял, что сам никогда никаких сигналов не подавал — почти всегда инициативу проявляла она. Его беспокоило то, что их отношения, возможно, базируются исключительно на тайнах и фигурах умолчания. Босх надеялся, что это все же не так.

— Ты уверен, что все в порядке? — спросила она. — Ты выглядишь подавленным.

— Все хорошо. И сандвич очень вкусный. Спасибо.

— Сегодня звонила Пенни. Два человека заинтересовались покупкой, так что она собирается в воскресенье показать им дом.

Все еще продолжая есть, он молча кивнул.

— Может быть, мы можем куда-нибудь уйти на день? Не хочу быть здесь, когда она будет их водить по дому. Мы даже можем уехать в субботу и где-нибудь переночевать. Тогда ты сможешь передохнуть от всего этого. Мне кажется, «Одинокая сосна» вполне подойдет.

— Звучит неплохо. Но давай сначала узнаем, что происходит.

Когда она ушла в спальню, Босх позвонил в бюро. Трубку взял Эдгар.

— Ну, я насчет той штуки, которую показывали по телевизору, — изменив голос, сказал Босх. — Той, у которой нет имени.

— Вы можете нам помочь?

— Конечно.

Чтобы сдержать смех, Босх прикрыл рот рукой. Только сейчас он понял, что не продумал свою линию поведения, и теперь лихорадочно пытался что-нибудь изобрести на ходу.

— Ну, и кто же это, сэр? — нетерпеливо спросил Эдгар.

— Это… это…

— Это кто?

— Зануда Паундс!

Босх расхохотался, и Эдгар легко догадался, кто с ним говорит. Шутка получилась глупой и даже не слишком смешной, но оба тем не менее засмеялись.

— Чего ты хочешь, Босх?

Не сразу остановившись, он наконец сказал:

— Просто решил проведать. Ты звонил Рею Мора?

— Не-а, я позвонил в «нравы», и там сказали, что он сегодня вечером не работает. Собираюсь поговорить с ним завтра. А у тебя как дела?

— Думаю, я узнал ее имя. Я позвоню Мора домой, чтобы он сразу вытащил все, что они на нее имеют.

Назвав Эдгару имя жертвы, он услышал в ответ его смех:

— Что ж, по крайней мере это оригинально. А откуда… с чего ты взял, что это она?

Босх понизил голос, чтобы его не было слышно в спальне:

— Я видел «петлю», и потом, у меня есть коробка от видео с ее изображением. Там она похожа на то гипсовое лицо, что у тебя есть. Парик немного не тот, но я все же думаю, что это она. Коробку я завезу тебе завтра по дороге в суд.

— Отлично.

— Может быть, Мора сможет пораньше выяснить для тебя ее настоящее имя и найти отпечатки пальцев. Возможно, у нее была лицензия на развлечения для взрослых. Ничего, если я ему позвоню?

— Нормально. Ты же его знаешь.

Разговор окончился. У Босха не было домашнего телефона Мора, поэтому он позвонил в детективную службу, назвал свое имя и номер удостоверения и попросил, чтобы его соединили. Это заняло около пяти минут, и после третьего гудка Мора снял трубку. Дышал он как-то учащенно.

— Это Босх. У тебя есть минутка?

— А, Босх! Что случилось, парень?

— Как твой бизнес?

— Все еще сосет.

Он рассмеялся над тем, что, вероятно, было профессиональной шуткой.

— На самом деле дела идут все хуже и хуже. Видео все губит, Босх. Индустрия разрастается, а качество продукции все падает. О качестве больше никто не заботится.

Мора говорил так, словно сам был сторонником порно.

— Я скучаю по тем прокуренным театрикам в Кауэнге и Хайленде. Тогда мы лучше справлялись с ситуацией — по крайней мере я. А как там суд? Я слышал, вы наткнулись еще на один случай, который похож на работу Кукольника. Что там происходит? Как такое…

— Вот поэтому я и звоню. У меня есть имя — мне кажется, это по твоей части. Я имею в виду имя жертвы.

— И как же ее зовут?

— Отличница Секса или, возможно, просто Мэгги.

— Угу, я о ней слышал. Некоторое время она пользовалась популярностью, а потом — ты прав — то ли исчезла, то ли бросила эту работу.

Босх ждал продолжения. Ему показалось, что в трубке послышался еще чей-то голос, и Мора попросил его минуту подождать. Что было сказано, Босх не разобрал и не понял также, звучал этот голос вживую или по телевизору и кто говорил — мужчина или женщина. Это навело его на мысль о том, чем Мора занимался до его звонка. По управлению ходили слухи, что Мора слишком тесно связан с той самой сферой, экспертом в которой он являлся. Это была обычная для копов болезнь. Тем не менее Босх знал, что в первые годы службы в «нравах» Мора успешно отразил все попытки перевести его на другой участок, ну а теперь, когда он накопил такой опыт, было бы просто нелепо его куда-то передвигать. Он был специалистом в том, что делал, поэтому должен был здесь и остаться.

— Хм, Гарри, я даже не знаю. Думаю, что она была популярна года два назад. Да что я говорю — если это она, значит, это не может быть Черч. Ты понимаешь, что я имею в виду? Не знаю, как это стыкуется с тем, чем тебе приходится сейчас заниматься.

— Не беспокойся об этом, Рей. Если ее убил не Черч, то убил кто-то другой, и мы все равно его найдем.

— Конечно. Давай тогда продолжим. Между прочим, как ты ее вычислил?

Босх рассказал ему о своем визите в «Марку Икс».

— Угу, я знаю этих ребят. Тот, что побольше, — племянник Карло Пинци, Джимми Пинци. Они называют его Джимми Штырь. Он кажется полным дураком, но на самом деле именно он управляет тем, вторым — маленьким, которого зовут Розовым. Присматривает там за порядком. Маленького зовут Розовый за розовые очки. Розовый и Штырь. Так у нас записано. И кстати: они взяли с тебя монет на сорок больше, чем стоит это видео.

— Я так и подумал. Да, я вот о чем собирался тебя спросить — на коробке от видео нет знака копирайта. Должен ли он быть на видеозаписи, и можно ли как-то выяснить, когда она была сделана?

knizhnik.org